Собирался выставить «Старые истории - 4». Но сегодня этого не произойдет. В голове крутятся некие мысли на тему этики. Один из близких мне людей задал вопрос: «Олег, имеешь ли ты право на оценочные суждения?» И действительно, имею ли я право давать публичные оценки конкретных личностей?

С одной стороны, это мой дневник, место именно для личных мнений и оценок. С другой стороны, я официальное лицо, хотя нет, может, даже не это главное…

Мне, как ни странно, не очень нравятся люди, которые всем и всегда стараются сказать правду. Получается, что они навязывают свою правду другим. Ну есть у тебя своя правда – держи ее при себе. Никого ты своей правдой не научишь. До своей правды человек должен дойти сам.

Мне не нравятся мемуары, в которых люди вдруг начинают поливать друг друга грязью. Но и слащаво-любезные мемуары мне тоже не нравятся.

Во все это мне очень не хочется превращаться.

Но, с другой стороны, прозрачность власти для общества – это многого стоит. А какая прозрачность без оценочных суждений? Что будет понятным без объяснения роли и мотивов конкретных лиц?

Что-то я чуть запутался. Правильнее будет подумать.

Выжидательную позицию занял начальник ФСБ Архипов Н.В.  Он присылал мне  информацию по этой сделке, но она была абсолютно несодержательной, и постепенно я понял, кто ему ее готовит. Это был некий финансист завода им. Дзержинского, который в этот период почему-то трудился на «Пермских авиалиниях». Было понятно, что начальник ФСБ черпает информацию исключительно с этого завода  и видит ситуацию глазами  команды, осуществившей сделку. До сих пор у меня есть ощущение, что он эту позицию занимал по убеждениям. Доверчивый человек.

Вообще, простота Николая Васильевича меня не раз удивляла. То он, получив очередной циркуляр после гибели кого-нибудь из губернаторов наинает усиленно интересоваться моей безопасностью, но проходит неделя, и он забывает обо всем этом. В марте 2007 года ко мне обратился один из моих знакомых и рассказал, что заместитель начальника ГУВД по хозяйственной части, в общем, главный милицейский тыловик, демонстрировал ему фотографии моей дачи и задавал вопрос, знает ли он, что это дача губернатора. Бред, конечно. Но как человек дисциплинированный, я начальника ФСБ в известность об этом поставил. Так, на всякий случай. Потом, когда эта дача сгорела, Николай Васильевич больше всех расстраивался. "А может быть, это Вы сам дачу спалили, чтобы всех нас поснимать?" - задавал он вопрос. И не менее веселое для меня заявление.- " Вот если бы Вы сгорели на этом пожаре, то это была бы наша подследственность,  а пожар.. это для нас не интересно".  Не оправдал я надежд и не оправдаю :))

Как человек, он мне очень нравится. Правда. Добрый он. А у добрых людей всегда есть риск под чье-то влияние неосознанно попасть.

Ждал адекватную реакцию  прокуратуры. Именно она должна стоять на защите государевых интересов. А тут очевидный факт : по нерыночной цене продан актив, и продан он в явно не прозрачном формате:  никто в Перми не знал о факте продажи этого участка.

Но реакции прокуратуры я не дождался. Прокурор края Александр Кондалов занял позицию, которая меня, мягко говоря, удивила. Он утверждал, что до того момента, пока право собственности не зарегистрировано за новым владельцем, ущерб государству не нанесен, и надо ждать, когда этот ущерб произойдет.

Прокуратура подала иск в Индустриальный районный суд с требованием признания сделки недействительной и проиграла дело в суде. Очевидно, что и должна была проиграть, потому что в гражданском производстве невозможно было доказать отсутствие непрозрачности. Аукцион был, а где и какая была публикация, как осуществлялась оценка, наличие сговора покупателей можно было установить, только проведя некие следственные действия, от чего прокуратура намеренно отказалась. Проиграв дело в суде, прокурор «забыл» о том, что ему требовался «лишь факт регистрации» сделки для начала проверки ее законности, заявил, что раз суд признал сделку законной, он не видит никаких оснований для проверки в рамках уголовного дела.

Такая позиция меня сильно удивила, поскольку я точно знал, что в сделке по Бахаревке прокурор, пожалуй, единственный из силовиков, не был завязан лично. Но, похоже, он просто руководствовался некими корпоративными интересами силовиков. Ворон ворону глаз не выклюет.

В 2007 году был строительный бум, точнее, было существенное превышение спроса над предложением. Все, что строилось, мгновенно сметалось с рынка. Люди покупали жилье, понимая, что через год оно будет стоить значительно дороже, и что сделка по приобретению, несомненно, выгодна, даже с учетом дорогой ипотеки.

В этой ситуации было важно поддержать предложение на рынке жилья. Значит, надо было увеличивать объемы строительства. А именно в этот период многие города, в том числе и Пермь, оказались не готовыми к такому бурному росту. Они не могли предоставить строителям достаточный объем земельных участков под строительство.

...

"Следствием снижения численности населения и повышение его среднего возраста является драматически ухудшающиеся ус­ловия финансирования страхования по старости: в то время как в 60-х годах последнего столетия пенсия одного пенсионера финан­сировалась за счет взносов трех работающих, то в 2030 г. на каж­дого трудящегося будет приходиться чуть больше одного пенсионера. Это мощный вызов действующей пенсионной системе.

Очередное изнасилование малолетнего, и основной вопрос: можно ли было этого избежать, обязаны ли были мы предвидеть, что это произойдет?
Как развивались события. В январе 2008 года Губахинский городской суд рассматривает дело по факту неоднократного изнасилования малолетнего мальчика и принимает решение - два года условно в отношении Е.Т.

Вернулся из Москвы. Неплохая была поездка. Основное ощущение - с нами хотят работать, доверяют. Раньше приходилось доказывать свою состоятельность, убеждать, просить. Сегодня понимают с полуслова. Хорошо, что на федеральном уровне есть близкие по образу мысли люди. Конкретизировать не хочу, рано, да и сглазить боюсь.

Скажу о том, что пока не решено, что будет сложно решить, и что предстоит отрабатывать.

      "  ... доброго короля Хуплу, волновали очень высокие цены на хлеб в его королевстве. Все, считал король, должны позволить себе покупать хлеб, это слишком важный продукт, чтобы его можно было вверить чистому учению о рыночной экономике. В конце концов, речь идет о людях. Добрый король без промедления разослал своих герольдов, и те оповестили страну, что в будущем цена хлеба ограничивается. Такая забота монарха о подданных нашла полное понимание в народе. Толкователи новостей состязались в похвалах. Вскоре, однако, начали роптать хлебопеки: их расходы (например, цена дров и плата подмастерьям) увеличились, а они не имели права взвалить результаты повышения этих расходов на потребителей, повысив цену на хлеб. Потому они потребовали от мельников снизить цену на помол, а мельники стали оказывать давление на земледельцев. Затем и крестьяне обнаружили, что продажа зерна мельникам — не столь уж выгодное дело и что зерно можно использовать лучше, подмешивая его в корм коровам, не страдающим коровьим бешенством. К тому же земледельцам стало выгоднее выращивать вместо зерна другие культуры.
 

       Некоторое время спустя до доброго короля начали доходить вести о том, что булочные вовсе не ломятся от хлеба и, более того, что длинные очереди выстраиваются уже ранним утром, когда булочник только вынимает из печи хлеб, которого стал выпекать гораздо меньше, чем раньше. Толкователи новостей давно перестали восхвалять декрет о низкой цене хлеба и сосредоточились теперь на пустых полках. Тогда король созвал комиссию, которая после длительного анализа нашла, что декрет о цене на хлеб лишил силы законы спроса и предложения и что слишком малое предложение хлеба объясняется в конце концов вмешательством со стороны доброго короля." 
 Хорст Зиберт. Эффект кобры: Как избежать заблуждений в политике / Пер. с нем. М.: Новое издательство, 2005.